Николай Викторович лежал на нарах и смотрел как под потолком кружит муха. Раздался лязг открываемой двери.
- Тварь! Сука госдеповская! Поговоришь мне еще!
В камеру, сопровождаемый пинком, влетел в грязной, покрытой полосами и пятнами крови футболке человек. В полете с него слетели штаны и он шмякнулся о грязный тюремный пол и замер. Дверь тут же захлопнулась. Раздалось ржание и удаляющийся коридорный гул армейских ботинок. Минуту он лежал не шелохнувшись на полу, пока Николай так же безучастно продолжал исследовать муху. Человек начал пыхтеть, приподнялся и уселся на полу. Николай повернул голову и улыбнулся. Несмотря на то, что в последний раз этот человек был на 40 килограмм больше, а черты лица плохо угадывались за маской из грязи, кровоподтеков и опухших разбитых губ, он узнал его. Посреди камеры седел авангард русского интеллектуального национализма - Просвиньин.
Егора взяли месяц назад за присвоение продуктов с национализированных складов "Ашана" по чьему-то доносу. Бравшие его Стражи Антимайдана (СА) схватили с поличным во время трапезы. В годы Десятилетия Стабильности Егор пристрастился к пармезану и хамону. Не смог отвыкнуть - доставал через контрабандные поставки. Попутно к статье за расхищение народной собственности, он схлопотал "преклонение перед Западом" и "грех чревоугодия". Несмотря на недоедание, он еще выглядел довольно упитанным.
- Прифет, Сталикоф. Тебя то за шо? - прошамкал Просвиньин плохо слушающимися губами, да и отсутствие пары зубов давало о себе знать.
- За богохульство...
Когда-то давно Николай написал статью о неорганическом происхождении нефти, так что стук черноскреповцев к нему был вполне ожидаем. Выслушав обвинение в богохульстве, еретических мыслях и критике догмата "О божественном происхождении нефти и газа", он взял стоявший около двери "тревожный пакет" и под тычки смиренно направился на встречу своей судьбе в открытую дверь черного УАЗа "Патриота". Памятуя его прошлые заслуги, его почти не били и кормили довольно сносно.
Просвиньин продолжил:
- Пофезло тебе, Коля. Хфёдорова, фон, взяли по "Загофору педерастоф-майданщиков". Целую сеть наклыли - сталик Пулгинян, Пучкоф, Фассерман... Ну и остальные наши. Фсе оказались матерыми содомитами. Неслатко им приходится фо Фторых Крестахь - к уголофникам посадили. Шо немцу в удофольстфие, то лусскому наказание. Просвирин попытался хихикнуть, но боль от пары сломаных ребер не позволила ему это сделать.
Егор начал хныкать. С трудом поднялся. Натянул штаны и улегся на шконку. "Ублюдок жирный!", - подумал Стагиков, - "40 лет, а ума ни на грош. Писал все свои националистические статейки для малолетних идиотов. Вообще странно, что еще лет 10 назад не загребли".
Снова лязгнул засов:
- 282-й на выход!
Открылась дверь в комнату для допросов. За направленной в сторону двери икеевской лампой Стагиков различил знакомый силуэт. Сегодня его будет допрашивать Сам. Грузная туша Главы Стражей Антимайдана шевельнулась.
- Тварь! Сука! Гнида! Сядь!, - рявкнул Владимир Вольфович, - Подлец! Продажная подстилка укроповская! Сапоги лижи мне! Мразь! Говно!
Николай замешкался перед стулом и конвойный тычком под дых впечатал его в стул.
- Выйти, сержант! - скомандовал Жириковский.
Конвойного сдуло. Дверь закрылась. Жириковский встал. Заскрепела кожа. "Вырядился образина рыжая!" - подумал Стагиков, - "Реконструктор хренов! Решил в 30-е поиграть". Глава СА подошел к Николаю. У него было раскрасневшееся лицо. Даже, несмотря на работающий кондиционер, в кожаном плаще, сапогах и кепке было явно жарковато. Он нагнулся и вместе с невыносимой вонью в лицо ему полетела тирада:
- "Скотина! Пендосам продался! Мразь!...Богохульничать вздумал! Святая Русь! Сука! Говно! Пидор!".
Потом резко развернулся, вернулся в кресло и отпил минералки. Вольфович начал ёрзать и почесывать нос. Затем достал из кармана ключ, открыл ящик и достал оттуда серебряную шкатулку, трубочку и Visa Gold. Карточка уже как лет 10 была абсолютно бесполезной, но для дела годилась. Заправившись, он улыбнулся. Скукожившийся на стуле Стагиков угрюмо наблюдал за процессом...
- Так-так, тварь! Я смотрю - богохульничать вздумал! Но это все вздор, ерунда. Однозначно! Так же "обвиняется в организации и участии шпионско-разведывательной диверсионной сети "Наследие Майдана". Ну ты и говнюк, Стагиков! "Неоднократно выражал сомнения в богоизбранности нашего Национального Лидера Владимира Владимировича Путена и Его Майских Тезисах"... - на этом месте Жириковский закатил глаза. - "Пропустил Пасхальную литургию в 12-ю годовщину присоединения Крыма!!!"...
- Я болел гриппом!
- Заткнись подонок! Подстилка укроповская! Скотина! Врать еще он мне тут будет! Признаешь?
- Ничего подписывать не буду!
- Сержант!
После удара по голове и пары пинков в живот в глазах начало темнеть...
Допросы и избиения продолжались наверное еще где-то 2 месяца, хотя Николай уже давно потерял счет времени. И наконец, прежде чем отъехать от боли в спасительную обморочную Вальгаллу, Стагиков услышал: "Искупишь свои грехи на Сакральной Земле Новороссии...Мы начинаем новое наступление на фашистский Киев!".
........
Николай лежал в окопе. В голове потихоньку начинало шуметь от выпитых из пластикового стаканчика 100 грамм "Путинки". Мимо просвистел бандеровский снаряд. И тут Николай услышал нервный смех:
- Гы, кого я вижу! Стагиков, собственной персоной!
Николай обернулся. Штрафной батальон "Подвига Народа" в который он попал похоже действительно был "элитным". На него весело взирал посеревший и поседевший с годами заключений Леха Нахальный. Совсем близко раздался взрыв и они пригнулись. Их легонько припорошило священной землей Новороссии. Стагиков почувствовал какую-то теплоту за поясницей.
- Не переживай ты так - все поначалу с подливкой ходят. Хотя скорее перед концом. - нервно хихикнул Нахальный. Не могу не насладиться моментом. Одно дело нахваливать Великого Пророка Сталина с дивана, - он опять хихикнул, - а совсем другое стать непосредственным участником событий.
- Не пи...деть, суки! В атаку! - фсбэшник выстрелил в воздух.
Нахальный выставил вперед облезлый АК-74 и с криком "За РодЕну! За ПутЕна!" и диким хохотом побежал по полю... Стагиков бросился за ним...
- Тварь! Сука госдеповская! Поговоришь мне еще!
В камеру, сопровождаемый пинком, влетел в грязной, покрытой полосами и пятнами крови футболке человек. В полете с него слетели штаны и он шмякнулся о грязный тюремный пол и замер. Дверь тут же захлопнулась. Раздалось ржание и удаляющийся коридорный гул армейских ботинок. Минуту он лежал не шелохнувшись на полу, пока Николай так же безучастно продолжал исследовать муху. Человек начал пыхтеть, приподнялся и уселся на полу. Николай повернул голову и улыбнулся. Несмотря на то, что в последний раз этот человек был на 40 килограмм больше, а черты лица плохо угадывались за маской из грязи, кровоподтеков и опухших разбитых губ, он узнал его. Посреди камеры седел авангард русского интеллектуального национализма - Просвиньин.
Егора взяли месяц назад за присвоение продуктов с национализированных складов "Ашана" по чьему-то доносу. Бравшие его Стражи Антимайдана (СА) схватили с поличным во время трапезы. В годы Десятилетия Стабильности Егор пристрастился к пармезану и хамону. Не смог отвыкнуть - доставал через контрабандные поставки. Попутно к статье за расхищение народной собственности, он схлопотал "преклонение перед Западом" и "грех чревоугодия". Несмотря на недоедание, он еще выглядел довольно упитанным.
- Прифет, Сталикоф. Тебя то за шо? - прошамкал Просвиньин плохо слушающимися губами, да и отсутствие пары зубов давало о себе знать.
- За богохульство...
Когда-то давно Николай написал статью о неорганическом происхождении нефти, так что стук черноскреповцев к нему был вполне ожидаем. Выслушав обвинение в богохульстве, еретических мыслях и критике догмата "О божественном происхождении нефти и газа", он взял стоявший около двери "тревожный пакет" и под тычки смиренно направился на встречу своей судьбе в открытую дверь черного УАЗа "Патриота". Памятуя его прошлые заслуги, его почти не били и кормили довольно сносно.
Просвиньин продолжил:
- Пофезло тебе, Коля. Хфёдорова, фон, взяли по "Загофору педерастоф-майданщиков". Целую сеть наклыли - сталик Пулгинян, Пучкоф, Фассерман... Ну и остальные наши. Фсе оказались матерыми содомитами. Неслатко им приходится фо Фторых Крестахь - к уголофникам посадили. Шо немцу в удофольстфие, то лусскому наказание. Просвирин попытался хихикнуть, но боль от пары сломаных ребер не позволила ему это сделать.
Егор начал хныкать. С трудом поднялся. Натянул штаны и улегся на шконку. "Ублюдок жирный!", - подумал Стагиков, - "40 лет, а ума ни на грош. Писал все свои националистические статейки для малолетних идиотов. Вообще странно, что еще лет 10 назад не загребли".
Снова лязгнул засов:
- 282-й на выход!
Открылась дверь в комнату для допросов. За направленной в сторону двери икеевской лампой Стагиков различил знакомый силуэт. Сегодня его будет допрашивать Сам. Грузная туша Главы Стражей Антимайдана шевельнулась.
- Тварь! Сука! Гнида! Сядь!, - рявкнул Владимир Вольфович, - Подлец! Продажная подстилка укроповская! Сапоги лижи мне! Мразь! Говно!
Николай замешкался перед стулом и конвойный тычком под дых впечатал его в стул.
- Выйти, сержант! - скомандовал Жириковский.
Конвойного сдуло. Дверь закрылась. Жириковский встал. Заскрепела кожа. "Вырядился образина рыжая!" - подумал Стагиков, - "Реконструктор хренов! Решил в 30-е поиграть". Глава СА подошел к Николаю. У него было раскрасневшееся лицо. Даже, несмотря на работающий кондиционер, в кожаном плаще, сапогах и кепке было явно жарковато. Он нагнулся и вместе с невыносимой вонью в лицо ему полетела тирада:
- "Скотина! Пендосам продался! Мразь!...Богохульничать вздумал! Святая Русь! Сука! Говно! Пидор!".
Потом резко развернулся, вернулся в кресло и отпил минералки. Вольфович начал ёрзать и почесывать нос. Затем достал из кармана ключ, открыл ящик и достал оттуда серебряную шкатулку, трубочку и Visa Gold. Карточка уже как лет 10 была абсолютно бесполезной, но для дела годилась. Заправившись, он улыбнулся. Скукожившийся на стуле Стагиков угрюмо наблюдал за процессом...
- Так-так, тварь! Я смотрю - богохульничать вздумал! Но это все вздор, ерунда. Однозначно! Так же "обвиняется в организации и участии шпионско-разведывательной диверсионной сети "Наследие Майдана". Ну ты и говнюк, Стагиков! "Неоднократно выражал сомнения в богоизбранности нашего Национального Лидера Владимира Владимировича Путена и Его Майских Тезисах"... - на этом месте Жириковский закатил глаза. - "Пропустил Пасхальную литургию в 12-ю годовщину присоединения Крыма!!!"...
- Я болел гриппом!
- Заткнись подонок! Подстилка укроповская! Скотина! Врать еще он мне тут будет! Признаешь?
- Ничего подписывать не буду!
- Сержант!
После удара по голове и пары пинков в живот в глазах начало темнеть...
Допросы и избиения продолжались наверное еще где-то 2 месяца, хотя Николай уже давно потерял счет времени. И наконец, прежде чем отъехать от боли в спасительную обморочную Вальгаллу, Стагиков услышал: "Искупишь свои грехи на Сакральной Земле Новороссии...Мы начинаем новое наступление на фашистский Киев!".
........
Николай лежал в окопе. В голове потихоньку начинало шуметь от выпитых из пластикового стаканчика 100 грамм "Путинки". Мимо просвистел бандеровский снаряд. И тут Николай услышал нервный смех:
- Гы, кого я вижу! Стагиков, собственной персоной!
Николай обернулся. Штрафной батальон "Подвига Народа" в который он попал похоже действительно был "элитным". На него весело взирал посеревший и поседевший с годами заключений Леха Нахальный. Совсем близко раздался взрыв и они пригнулись. Их легонько припорошило священной землей Новороссии. Стагиков почувствовал какую-то теплоту за поясницей.
- Не переживай ты так - все поначалу с подливкой ходят. Хотя скорее перед концом. - нервно хихикнул Нахальный. Не могу не насладиться моментом. Одно дело нахваливать Великого Пророка Сталина с дивана, - он опять хихикнул, - а совсем другое стать непосредственным участником событий.
- Не пи...деть, суки! В атаку! - фсбэшник выстрелил в воздух.
Нахальный выставил вперед облезлый АК-74 и с криком "За РодЕну! За ПутЕна!" и диким хохотом побежал по полю... Стагиков бросился за ним...
Комментариев нет:
Отправить комментарий