Хирург раскатал четыре широких, как Кутузовский проспект, дороги на стеклянном гостиничном столике Ялтинского отеля. Отложив в сторону карту "Мир", он резким движением вдул по две в ноздрю.
- А-ря-ря-ряяя, сука!
Поставщик не подкачал. Чистый, как первый снег, кокс, растекался по телу приятной прохладой. Его провозили дипломаты из стран Латинской Америки, после чего он распылялся по всей богемно-политической Москве
- Comedy club, Киркоров и ... ОНИ..., - шепотом произнес Поставщик, - Лучший товар на Планете!
По телевизору начиналось Послание. Добрый, строгий взгляд Православного Царя окинул публику. Где-то эхом звучали Его слова, полные обожания и любви к своему народу...
Внезапно Хирург очутился на Красной Площади в окружении своих верных псов. И вот то самое знаменитое "Братья и сестры!". В составе колонны могучих войнов с ППШ на перевес, они уже едут сражаться с воргами Руси. Мимо проносятся златоглавые купола Храма Христа Спасителя. А Сталин машет приветливо рукой с трибуны мавзолея, украшенной херувимами и иконой Георгия Победоносца...
Из тумана выплыл лик Владимира... "Сплочение Нации! Перед нами стоят трудные, но выполнимые задачи. Патриотические Ценности. Но не стоит забывать и подвиг ветеранов...", - говорил Он....
Внезапно байкера накрыла невыносимая волна любви.. В животе затрепетали бабочки.. Рука самопроизвольно потянулась к ширинке...
- Чур меня! Чур! Бесы содомские сгиньте!
Молитв он не знал, поэтому стал тихо насвистывать "День Победы" Лещенко. Это всегда помогало. Греховные мысли начали утекать в слив гостиничной раковины...
- А ты молодец! Не за это мы воевали!, - сказал Панфиловец, положив руку на плечо Залдостанова.
Тот улыбнулся Ему. Последнее время они приходили довольно часто. Иногда по двое, по трое в сопровождении всех 12 апостолов.
- Но это, ты зря! - вдруг гневно воскликнул Панфиловец, указывая пальцем на Неизвестную Блядь, отсыпавшуюся после тяжелой ночи на гостиничной кровати, подхваченную Хирургом в местном клубе, - Вставай на колени!
Хирург встал перед Героем и заплакал. Образ начал размываться слезами и перед Хирургом вновь проявился экран с Посланием. Владимир разил копьем. От одного слова его пятая колонна, истошно воя, забивалась в угол, а либеральная интеллигенция сбривала бородки и, надев каски, неслась штурмовать Рейхстаг.
- Божественное откровение! Верую. Истинно, Истинно! - Лепетал Хирург.
Ниже живота снова стало тепло.
- Не переживай ты так, мы в окопах не то что ссались, обсирались частенько! Проза войны, так сказать, - хихикнул Второй Панфиловец.
Но Залдостанов его уже не слышал. Тихо свернувшись калачиком на полу в луже собственной мочи он спал с блаженной улыбкой...
- А-ря-ря-ряяя, сука!
Поставщик не подкачал. Чистый, как первый снег, кокс, растекался по телу приятной прохладой. Его провозили дипломаты из стран Латинской Америки, после чего он распылялся по всей богемно-политической Москве
- Comedy club, Киркоров и ... ОНИ..., - шепотом произнес Поставщик, - Лучший товар на Планете!
По телевизору начиналось Послание. Добрый, строгий взгляд Православного Царя окинул публику. Где-то эхом звучали Его слова, полные обожания и любви к своему народу...
Внезапно Хирург очутился на Красной Площади в окружении своих верных псов. И вот то самое знаменитое "Братья и сестры!". В составе колонны могучих войнов с ППШ на перевес, они уже едут сражаться с воргами Руси. Мимо проносятся златоглавые купола Храма Христа Спасителя. А Сталин машет приветливо рукой с трибуны мавзолея, украшенной херувимами и иконой Георгия Победоносца...
Из тумана выплыл лик Владимира... "Сплочение Нации! Перед нами стоят трудные, но выполнимые задачи. Патриотические Ценности. Но не стоит забывать и подвиг ветеранов...", - говорил Он....
Внезапно байкера накрыла невыносимая волна любви.. В животе затрепетали бабочки.. Рука самопроизвольно потянулась к ширинке...
- Чур меня! Чур! Бесы содомские сгиньте!
Молитв он не знал, поэтому стал тихо насвистывать "День Победы" Лещенко. Это всегда помогало. Греховные мысли начали утекать в слив гостиничной раковины...
- А ты молодец! Не за это мы воевали!, - сказал Панфиловец, положив руку на плечо Залдостанова.
Тот улыбнулся Ему. Последнее время они приходили довольно часто. Иногда по двое, по трое в сопровождении всех 12 апостолов.
- Но это, ты зря! - вдруг гневно воскликнул Панфиловец, указывая пальцем на Неизвестную Блядь, отсыпавшуюся после тяжелой ночи на гостиничной кровати, подхваченную Хирургом в местном клубе, - Вставай на колени!
Хирург встал перед Героем и заплакал. Образ начал размываться слезами и перед Хирургом вновь проявился экран с Посланием. Владимир разил копьем. От одного слова его пятая колонна, истошно воя, забивалась в угол, а либеральная интеллигенция сбривала бородки и, надев каски, неслась штурмовать Рейхстаг.
- Божественное откровение! Верую. Истинно, Истинно! - Лепетал Хирург.
Ниже живота снова стало тепло.
- Не переживай ты так, мы в окопах не то что ссались, обсирались частенько! Проза войны, так сказать, - хихикнул Второй Панфиловец.
Но Залдостанов его уже не слышал. Тихо свернувшись калачиком на полу в луже собственной мочи он спал с блаженной улыбкой...
Комментариев нет:
Отправить комментарий